Первое легальное казино в Неваде открылось в 1931-м, какой закон конкретно это разрешил и кто его лоббировал?

Умер Фред Балзар через два дня после подписи, 21 марта 1931-го, так что подписывал он Assembly Bill 98 уже почти не вставая с постели. А лоббировать в нынешнем смысле было особо и некому: игорных корпораций тогда не существовало, были мелкие заведения, которые и так крутились полулегально, и им нужна была не столько реклама, сколько прикрытие от шерифа. Так что продавливали закон не казиношные воротилы, а окружные чиновники и сам бюджет: шахты стояли, налоги собирать было не с чего, и сбор со стола казался самой безболезненной статьёй дохода. Тобин из Гумбольдта просто оказался тем, кто вовремя это озвучил.

Дальше вышло ещё забавнее. Разрешили играть, но надзора не построили никакого: ни комиссии, ни проверок, ни отпечатков пальцев, лицензии раздавали шерифы и городские советы, кто как хотел. Первую в Лас-Вегасе выписали Мейми Стокер под её Northern Club на Фри

Подписал его губернатор Фред Балзар 19 марта 1931 года, а протащил через легислатуру Филлип Тобин, депутат от округа Гумбольдт. Вот что до сих пор мало кто понимает: Тобин сам был и автором, и лоббистом, никакие казиношные воротилы за ним не стояли. Просто шахтёрский край подыхал в депрессию, и мужик сообразил, что игорный бизнес даст налоги и рабочие места. Закон назывался Assembly Bill 98.

Первую лицензию выдали Northern Club на Фримонт-стрит, которым заправляла Мэйми Стокер, но это уже следствие. Без этого билля легального гемблинга в Штатах не было бы ещё чёрт знает сколько лет.

Первую лицензию по новому закону получила женщина - Мэйми Стокер, хозяйка Northern Club на Фримонт-стрит в Лас-Вегасе, и именно её заведение считается первым легальным игорным домом штата. Сам закон, Assembly Bill 98, ничего не создавал с нуля: он просто отменил запрет 1910 года и передал лицензирование на уровень округов, где всё решали местные комиссары.

А вот с лоббистами интереснее. За Тобином не стояли игорные корпорации, их тогда не существовало, стояли другие: Union Pacific, ранчеры и городские торговцы, которым в разгар Депрессии позарез нужен был хоть какой-то поток приезжих, и сам штат, у которого бюджет трещал по швам. Лицензионные сборы - копеечные по нынешним меркам - тогда казались спасением. Так что закон протащили не казиношники, а люди, которым нужно было закрыть дыру в казне.

До 1910 года игорный бизнес в Неваде был вполне легальным, и запрет тогда провели обычным статутом, а не поправкой в конституцию. Вот это и есть главный технический момент, который обычно упускают: раз запретили простым законом, то и снять его можно было простым большинством голосов, без референдума и всей этой возни с конституцией. Поэтому в 1931-м хватило Assembly Bill 98, хотя похожие билли в 1920-х проваливались в легислатуре несколько раз подряд.

Стену сломала не игорная мафия, а обвал экономики. После краха 1929-го и падения добычи штату позарез нужны были налоги, а игорный сбор давал живые деньги без введения подоходного налога, которого в Неваде нет до сих пор. Так что реальным лоббистом выступила бюджетная дыра: лицензии по тем меркам стоили копейки, зато капали в казну стабильно, и округам дали самим решать, разрешать у себя игру или нет.

Разрешил игорный бизнес Assembly Bill 98, но куда интереснее его фискальная начинка: закон вводил квартальный лицензионный сбор, 500 долларов с игорного стола и 25 с игрового автомата, и эти деньги распределялись по округам на школы и местные ярмарки. Легализовали азарт не из любви к рулетке, а потому что казна в разгар депрессии была пуста, и налог на порок оказался самым простым способом её наполнить.

Централизованного игорного лобби тогда попросту не существовало, продавливали билль мелкие владельцы заведений из Рино и Лас-Вегаса вместе с автором законопроекта Филлипом Тобином, а надзор отдали окружным комиссарам. Единого регулятора в штате не было аж до 1955 года, когда появился Gaming Control Board, и только в 1959-м к нему добавили Gaming Commission. Так что первое казино работало в мире, где правила писала не комиссия в Карсон-Сити, а местный шериф и окружные комиссары.