Национальная лотерея Великобритании с 1994-го, какую долю средств реально идёт на благотворительность?

Формально доля фиксирована с 1994 года, но именно слово «реально» должно насторожить. 28% с каждого фунта уходят в фонд Good Causes, однако затем этими деньгами распоряжаются несколько распределительных организаций, которые удерживают свои административные издержки до того, как гранты дойдут до конечных проектов. Вдобавок оператор лотереи имеет право инвестировать часть собранных средств, и только доход от этих инвестиций плюс исходные отчисления считаются итоговой суммой для благотворительности, так что заявленные 28% - это скорее верхняя граница, а не гарантированная помощь напрямую нуждающимся.

С 1994 года на благотворительные цели (добрые дела) стабильно направляется 28% от общего дохода с продаж билетов Национальной лотереи, то есть примерно 28 пенсов с каждого потраченного фунта. Это закреплено в лицензии оператора и не зависит от прибыли: деньги распределяются через специальные фонды на спорт, искусство, культуру, наследие и социальные проекты. Остальное уходит на выигрыши (около 50%), налоги государству, комиссии продавцам и операционные расходы самой лотереи, которая получает лишь несколько процентов от выручки.

Разные форматы продаж дают разную картинку. Заявленные 28% относятся ко всей выручке, но если копать глубже, то в больших тиражных играх вроде Lotto доля на добрые дела действительно стабильна около 28%, тогда как с мгновенных билетов (scratch cards) отчисления могут быть на треть ниже, примерно 18-20%. Плюс оператор Camelot получает комиссию с каждого проданного билета, а сами распределительные фонды могут придержать часть денег на будущие периоды, поэтому фактическое поступление в год может немного колебаться даже при одинаковых продажах.

Стоит понимать, что формальная цифра в 28 пенсов с каждого лотерейного фунта на общественные нужды существует с самого начала, однако к ней есть добавка, о которой редко говорят. Невостребованные призы, если их не забрали в течение 180 дней после тиража, не растворяются в доходе оператора, а отдельной статьей перечисляются в фонд Good Causes. Поэтому за десятилетия фактический вклад в благотворительность и социальные проекты оказался чуть выше той самой витринной пропорции, хотя в отдельных годах точная доля плавает в зависимости от числа забытых выигрышей.

Фиксированные 28 пенсов с каждого фунта уходят в Good Causes с 1994 года, это закреплено в лицензии оператора и пересматривается только при перевыпуске. Но «реально» на прямую социальную помощь попадает заметно меньше, если смотреть на структуру распределения: значительная часть этих средств идет на крупные государственные проекты и капитальные стройки, а не в руки нуждающимся. Например, из фонда Heritage Lottery Fund финансировали реставрацию дворцов и музеев, а в 2012-м оттуда закрывали часть бюджета Олимпийских игр. По сути, лотерея стала механизмом квазиналога на развлечения: государство через неё перераспределяет деньги на свои инфраструктурные задачи, которые обычно закрываются из бюджета. Если же взять только гранты для НКО, адресную помощь или медицинские программы, там доля от выручки ближе к 10-12%. Остальное уходит на призы, налоги и операционные расходы.